268694
Люди в горах вообще гибнут довольно часто. И очень часто из-за собственной глупости. Или из-за того, что переоценили свои силы. Вообще, за всех переживать - нервов не напасешься, мало ли чего жестокого происходит в мире каждый день.
Но вот нынешняя история с редактором CNet меня затронула до глубины души.
Тридцатипятилетний редактор CNet вместе с женой и двумя детьми (девочки: 4 года и 7 месяцев) отправились в путешествие по Орегону на Thanksgiving. По пути из Портленда в Сан Франциско, где они жили, планировалось, что они остановятся на ночь в гостинице на побережье.
В гостиницу они так и не приехали. Двигась на юг по interstate highway-5 они проскочили нужный поворот на перемычку, связывающую 5й хайвэй, проходящий посреди штата, со 101м, проходящим вдоль берега. У них была с собой карта Орегона, которую они купили на заправке по пути. И еще у них были распечатки с Google maps или им подобным, на которых была обозначена еще одна перемычка N23, чуть южнее. По ней-то они и решили проехать на 101й. Это было фатальной ошибкой.
Дело в том, что N23 - это сезонная дорога, проходящая через всю горную гряду. Сезонная - означает, что зимой она не проходима. На перевалах она становится однополосной. Ее и летом-то непросто проехать, а зимой - это суицид. На всех орегонских картах она так и отмечена: “сезонная, местного значения”. Однако онлайн-карты показывают ее как полноправную дорогу чуть ли не федерального значения.
Дело уже близилось к вечеру, когда они свернули на N23 и начали углубляться в горы. Налетел штормовой фронт: повалил дождь и снег. Дорога начала обледеневать. Ее и так не чистят снегоуборщики, а в условиях метели, ее начало заносить очень быстро. Скорее всего именно поэтому они не заметили несколько знаков, установленных вдоль первых миль, извещающих о том, что зимой дорога непроходима.
Занесенную снегом дорогу очень трудно различить ночью, в свете фар. Не заметив того, что они уже давно съехали с N23 на грунтовую дорогу, машина семьи Ким продолжала удаляться все дальше от цивилизации и шансов на спасение. Проехав 15 миль, они наконец решили развернуться и проехать обратно по своим следам. Но маленький Сааб застрял в снегу. Рассудив, что утро вечера мудренее, Ким оставили попытки выбраться обратно ночью, и решили переночевать прямо в машине.
Утром выяснилось, что машину занесло так, что о выбраться не может быть и речи. Последюущие два дня буран не прекращался. Запасов еды у них почти не было. Запасной одежды - минимум. Оставалось сидеть и ждать помощи. Пока был бензин - согревались в машине, периодически включая двигатель. Потом жгли шины и пытались поддерживать огонь сколько можно. Отец и мать ели ягоды, а девочек кормили снэками, пока были. Потом перешли на еду для младенцев из баночек. Мать кормила обеих грудью пока могла. Все это в нулевых и минусовых температурах.
После недели ожидания, когда отчаяние достигло предела, отец ушел на поиски помощи. Развел в последний раз костер и ушел к перевалу. В кроссовках, куртке на свитере и двух парах штанов. Пообещал, что вернется через несколько часов, если ничего не найдет. Он так и не вернулся. Тем временем полиция и рейнджеры Орегона развернули огромный поиск в предполагаемых районах их пропажи. Более ста человек на снегоходах и пешком выдвинулись в лес. Родственники заплатили отдельно, чтобы в дополнение к двум полицейским вертолетам с тепловизорами вылетел еще и третий. Но обшарить гигантские лесные массивы Орегона - физически невозможно. Помогло то, что один из ретрансляторов сотовой связи зарегистрировал пинг от сотового телефона семьи. Квадрат поисков сразу резко сузился. В конце концов машину Ким обнаружил местный вертолетчик, который добровольно присоединился к поиску. Он хорошо знал каньон, и примерно представлял себе, где они могли свернуть. Он прилетел как раз тогда, когда отчаявшаяся мать с двумя детьми отправилась пешком искать помощи.
Отца нашли через несколько дней. Страдая от холода и переохлаждения, он прошел, прополз и прокарабкался более десяти миль по заснеженным горам. Возможно в бреду, а возможно сознательно, он свернул с дороги и углубился в каньон реки, пытаясь выйти к людям. Там он и закончил свой путь - в тупике в каньоне, где утесы сходились почти вплотную, и единственный путь дальше был - плыть. Он умер от переохлаждения; тело нашли плавающим в русле реки. Перед смертью он оставил за собой след из клочков карты и снятой с себя одежды. А также письмо на дороге с просьбой о помощи застрявшим в машине.
Даже если бы у него и были силы идти дальше, он никуда бы не вышел. Блуждая без компаса и GPS, в бреду, он развернулся на 180 градусов и шел обратно к машине, снова углубляясь в лес, но по параллельному направлению вдоль каньона. Его последняя остановка находилась на расстоянии мили от машины по прямой. Но самое ужасное, что в полутора милях от их застрявшей машины находился дом-постоялый двор. На зиму он был закрыт, но они все равно могли бы попасть внутрь, разбив окно. Дом этот проверили одним из первых. Им достаточно было проехать еще немного на машине, чтобы заметить его. Ким мог повернуть не налево, а направо, и пройдя совсем немного, сразу спасти и семью и себя…
Карта с подробным маршрутом отца
Сидя в теплом кресле легко рассуждать, что нужно было оставаться с машиной. Что статистически шансы на то, что тебя найдут в этом случае гораздо больше. Что не нужно было сходить с дороги. Но когда ты семь дней сидишь в машине, занесенной снегом, и видишь, как на твоих глазах от холода и голода умирают твои дети…
Жутко умирать одному в лесу в ледяной воде.
Но куда хуже умирать в ледяной воде в отчаянии, что именно ты виноват в гибели своей семьи, и что ты не смог их спасти.