Израильские заметки
Ответы на вопросы викторины:
1. Бриться нельзя, но электробритвой можно, потому что она не бреет, а стрижет.
2. Открывать зонтик в шаббат нельзя, потому что это равносильно тому, что ты ставишь палатку. А работать в шаббат нельзя!
—
Тем временем еще одна загадка для наших постоянных читателей:
Сидим в баре при отеле в пятницу вечером. Заказали милкшейк. Милкшейк нельзя.
Заказали капуччино. Капуччино тоже нельзя.
А вот пиво - можно 
почему?
—
Так вот, едем в Иорданию. Такси жалобно поскрипывает и потрескивает, но едет. Дороги - в идеальном состоянии. Гони себе, конца карю не видно. Не видно потому, что холмы - дай боже. Постоянно знаки, сообщающие о том, что уклон - 7%.
Дороги идеальные потому, что их некому разбивать: машин практически нет. Легковушки встречаются редко, основной поток - фуры, и тех мало. 70% фур - нефтевозы. Остальные 20% - тягачи, прущие какой-то негабарит или просто контейнеровозы. Любопытно, что у всех - по три-четыре задних оси! Несколько раз видели автопоезд - тягач прет платформу, у которой примерно 20 осей с маленькими колесами. На платформе - жуткий негабарит, накрытый чехлом.
Понятно, что на подъемах в 7% тягачам приходится несладко, поэтому на всех подъемах шоссе расходится на специальную climbing lane. Понятие линий очень относительное - при практически несуществующем потоке народ едет как хочет, в основном просто посреди шоссе. Обго сигнализируеют бибиканием, чтобы впереди идущая машина подвинулась.
Единственный вопрос, который задает таксист, практически не говорящий по-английски: “откуда вы?”. Вопрос неспроста. Почему - попозже.
—
Чтобы не путать таксиста, говорим, что мы из России (все равно между собой говорим по-русски, явно не английский).
Такси выезжает на шоссе, и тут-то выясняется, что в нем еще и жутко воняет выхлопом - этакая душегубка на колесах. Два часа езды в газокамере! Просим открыть передние окна, чтобы продувала. Так с ветерком и вонью бензина и катимся.
У попутных машин состояние двигателей не лучше - дизельные тягачи выбрасывают густой черный дым, легковушки на дизельном двигателе не отстают. Тарантасы на бензиновых двигателях тоже воняют дай боже.
—
Иорданская Аккаба - зона специального экономического развития. Это же и город-порт. В самой Аккабе дома выглядят вполне прилично - видно, что свеженький новострой. За пределами - те городки, что мы проезжали - страшные халупы да хибары. Мы не заметили среднего класса - либо такие же убитые машинки, как наше таксе еле-еле ползли по холмам, либо периодически проносились бмв-семерки, ниссан армада, тойота секвойя… Иногда с шоссе были видны особняки, возвышавшиеся на вершинах холмов над хибарами, окруженные лесом и опоясанные заградным забором.
В шестнадцати километрах от Акабы - Иорданское КПП. Зеленая и красная зона для таможенного досмотра. Солдат заглядывает в багажник машины впереди нас и пропускает. Подъезжаем мы. Солдат и офицер перебрасываются парой слов, и задает вопрос, в ответ на который таксист говорит “рус”. Нас пропускают без досмотра.
Делаем остановку на “покурить и выпить чашечку кофе” у пришоссейного ларька. Водила без перекура не может. Там же сидят и отдыхают его друзья-дальнобойщики. В ларьке водилу знают хорошо (видимо, каждый день туристов возит), наливают нечто похожее по цвету на кофе, но с очень странным запахом - я даже не знаю, что за специи такие. Запах приторный, чуть резковатый, но похож на кофе.
По пути в Петру местное ГАИ ловит гонщиков (на участке, где они стоят разрешено 60 км/час, но мы едем 100, по инерции тормозясь со 140 под разрешенные 100). Встречные дальнобойщики сигналят нам светом фар. Таксист сбрасывает скорость до 55 и так и ползет (кажется, невыносимо медленно), пока не показывается иорданский джип и три-четыре полицейских. “Радар” - объясняет нам таксист. Пойманные машины уже стоят у обочины. Причем, никто к ним не подходит - они сами ровно паркуются, водилы вылезают и спешат с раскрытыми документами к патрулю. Полицейские выглядят царьками, принимающими холопов.
Как только проезжаем патруль - т.е. ну вот буквально два метра проехали - водила дает газу, и опять выходит на 100, а потом 140.
На шоссе в зоне городков устроены лежачие полицейские, о чем загодя предупреждают знаки. Вместо небольших, но высоких бугров, как у нас, на асфальт уложены металлические надолбы-пластины в форме шахматной доски, а потом - небольшой по высоте, но широкий бугор. Т.е. сначала проезжаем, как по стиральной доске, а потом слегка подкидывает. Водила жалеет и так уже убитые рессоры, и просто объезжает всю эту конструкцию по широкой обочине.
Хорошо, что шоссе разделено, потому что на обычной дороге катание по встречке, по своей обочине и по встречной обочине - обычное дело. Повороты извилистой дороги к Петре мы проходим по хорде, что называется
—-
Наконец приезжаем в Петру, договариваемся с водилой, что придем обратно в 4:30 (четыре и тридцать, да? да? четыре с половиной, да? Да!) и отправляемся на осмотр. Один иорданский динар сейчас - 1.4 доллара. Обменников в Петре - раз два и обчелся, банкоматов вроде бы два на весь город. Но нам не надо - деньги я снял на израильском КПП.
Бутылка воды - пол-динара. Украшения и безделушки (бусы из костей верблюдов, браслеты из каких-то камушков и прочая дребедень) - один-два динара. Торговцы зазывают так: “Please, sir! You want to buy? One dinar! Happy hour!” Этот happy-hour меня каждый раз жутко смешил. Торговцы уже наловчились распознавать разную речь и спокойно переключаются на английский-французский-русский. Естественно, стоит решить купить какой-нибудь сувенир за один динар, как он оказывается уже два-три динара и выше. При нас какой-то турист, клюнув на “один динар” надел на себя бусы, застегнул, покрасовался и дал динар бабке-торгашке. На что та: “нет, эти бусы - два динара”. Турист: “большое спасибо”, разворачивается и уходит. Видимо, с бабкой это было в первый раз - она даже и не поверещала, а только рот пооткрывала-закрывала, как бы превратившись в соляной столб.